«Заболела» плотина? Зовите Денищенко!
14:10
25 ноября 2017

«Заболела» плотина? Зовите Денищенко!

«Заболела» плотина?  Зовите Денищенко!

Водолаз — одна из самых экзотических профессий для нашего региона. Тем не менее, даже здесь, «среди гор и рек уральских», можно встретить её представителей

Сергей Иванович  Денищенко  —  водолаз с двадцатилетним стажем. Его имя известно многим, кто связан  с эксплуатацией гидротехнических сооружений. Он — «скорая помощь» для плотин, водозаборов, мостов.

С.И. Денищенко, генеральный директор ООО «Гидрозащита»:

— О подводном плавании я грезил с детства. Пытался даже сделать самодельный акваланг, но затея оказалась не очень успешной. Пацанами ходили на реку Юрюзань, надевали маску, ласты и пытались заниматься подводной охотой. Кто — с самодельным, а кто и с фабричным подводным ружьём. В то время пневматическое подводное ружьё было дорогим удовольствием. Оно стоило 27 рублей!

Когда отслужил в армии в 1984 году, приехал в Трёхгорный, вернулся на прежнее место работы  — ПСЗ. Но желание заниматься подводным плаванием не только не угасло, оно всё больше крепчало. Стал думать, как воплотить свою мечту в жизнь.

Раньше приобрести акваланг можно было только по удостоверению подводного пловца. В Челябинске, в морской школе ДОСААФ для военно-морского флота, были такие курсы. Отучился, получил заветное удостоверение и вместе с товарищами из цеха купил пару аквалангов. Первые погружения были на озёрах Тургояк и Увильды.

Позже, в 1985 г., появилось желание создать в городе клуб любителей подводного плавания. А все технические виды спорта тогда курировало ДОСААФ. Плавание в ластах и подводное ориентирование — это всё, что мы могли выбрать из предлагаемого перечня.

Председателем ДОСААФ тогда был Юрий Фёдорович Бугаков, он помог создать секцию плавания в ластах. Выпросили себе помещение и назвали свой клуб «Лотос». Нам выделили время для занятий в бассейне Дворца спорта. Первое снаряжение (компрессор, гидрокостюмы, акваланги) помог приобрести Приборостроительный завод. Я набрал школьников и начал вместе с ними осваивать науку подводного плавания. Учились мы плавать и с аквалангом. Постепенно приходил опыт. Научились даже делать снаряжение: мастерили моноласты.

Архив Сергея Денищенко

— В какой момент Ваше хобби трансформировалось в профессию?

— В 1990 году мы с ребятами создали кооператив «Шельф», чтобы можно было зарабатывать деньги и ездить на море — нырять с аквалангом.

В январе 1991 года три человека из Трёхгорного, в том числе и я, отправились в Воронеж учиться на водолазов. Через три месяца сдали экзамены и получили удостоверения «водолаз 3 группы, 1–2  специализации». Можно сказать, что мы создали в Трёхгорном при
ДОСААФ водолазную станцию. А эта организация имела право заниматься обслуживанием гидротехнических сооружений, исследованием береговых конструкций и плотин, их ремонтом и чисткой.

Через ДОСААФ мы приобрели автомобиль ПРС-В и водолазное оборудование.

— На каких объектах был обртен первый опыт подводной работы?

— Первый объект, где я работал вместе с товарищами из Челябинска — водохранилище реки Ай в Златоусте.

Труд водолаза — коллективная работа.

А первый объект, отремонтированный кооперативом «Шельф», — гидротехнические сооружения г. Сима. Там нужно было поменять уплотнение на сегментах затвора плотины. У нас долго не получалось. Тогда мы применили наше ноу-хау: герметизация щелей шлаком. Шлак в сухом состоянии легче воды. Его насыпаешь на поверхность рядом с затворами, он постепенно набирает воду и тонет. И течением его затягивает в щели. Они постепенно забиваются шлаком. Этим методом пользуемся до сих пор. Наше изобретение не раз нас выручало.

— Как работали в девяностые годы?

— Это был один из самых сложных и интересных периодов нашей деятельности. В стране царили неплатежи, бартер, начинающий капитализм. Помню, как за работу на гидротехнических сооружениях «Магнезита» комбинат расплатился с нами продуктами. Коммерческий директор комбината говорит: «Денег нет. Берите, что есть». Выбирали между мукой, сахаром и крупой. А в Калачинске, например, с нами рассчитались вагоном муки. Мы потом давали объявления, продавали эту муку, сами разносили её по квартирам. Торговали и в Юрюзани, Вязовой, Тюлюке, Александровке! Так что нам в то время приходилось быть не только водолазами, но и продавцами. Многие просто не выдерживали и уходили. А в 1999 году, накопив долги, закрылся и сам кооператив «Шельф». На какое-то время мы оказались безработными.

Позже решили организовать АНСО «Дайвер ПРО». Планировали заниматься пропагандой подводного плавания в Трёхгорном: обучать детей, вывозить группы к морю. Поставили компрессор в бассейне «Олимпиец», заключили договор
с МБУ «ФиС». Но поток клиентов оказался невелик, и нам пришлось переключиться на водолазные работы. Появились заказы в Пермском крае, Башкирии, Челябинской и Свердловской областях.

— Когда организовали сегодняшнее предприятие?

— В 2008 году «Дайвер ПРО» лишилось своего костяка (просто люди посчитали нужным заниматься чем-то другим), коллектив распался. А я для себя решил, что останусь в этой профессии. Вот тогда и создал ООО «Гидрозащита», где работаю по сей день. За это время мы обновили оборудование. Теперь у нас есть небольшой подводный видеоробот, компрессоры, насосы, различная оснастка.

— А не было желания всё бросить и уйти из профессии?

— За те десятки лет, что я занимаюсь этим бизнесом, было всякое. С заказами тоже по-разному: то густо — то пусто, несколько раз стояли на грани закрытия, мысли всё бросить и уйти были. Чтобы работать спокойно, без постоянных командировок, без поиска заказчиков. Но заниматься своим любимым делом всегда интереснее. У меня стаж подводных работ — более 18 лет. Я — уже пенсионер. Но без дела сидеть не могу. Сейчас работаю не только для себя, но и для тех коллег, которые вместе со мной много лет.

— Многие считают профессию водолаза делом весьма опасным для жизни и здоровья. Насколько эти дилетнаские представления соответствуют реальности?

— Если соблюдать технику безопасности, вовремя проходить медосмотр (не реже одного раза в год), заниматься проф­подготовкой, тогда профессия водолаза станет вполне безопасной для её обладателя.

Прежде чем приступить к работам, нужно изучить конструкцию сооружений. Хотя многое зависит и от помощников — тех, кто управляет процессом погружения на суше. Нужно учитывать множество нюансов и быть готовым к любой нештатной ситуации.

Например, в прошлом году погиб водолаз, сотрудник Павловской ГЭС. Проводили обследование створок турбины, не учли утечку воды при остановке самого агрегата. Не выждали время, необходимое для того, чтобы давление снаружи и внутри камеры выровнялось. Водолаз пошёл выполнять работы и попал в этот вакуум. Его притянуло, ударило о запорные механизмы, и он погиб.

Меры предосторожности нужно соблюдать обязательно, начиная с того, чтобы пальцы себе не прищемить на берегу, надевая снаряжение. Например, когда работаем на сооружениях, где стоят насосы, мы не просто блокируем пульт управления, а вынимаем оттуда провода, чтобы никто случайно не нажал на какую-нибудь кнопку.

— С какими сложностями сталкиваетесь в своей деятельности?

— Зачастую приходится работать вслепую, на ощупь. Вода бывает настолько мутной, что действуешь, как с закрытыми глазами. Подводное освещение не помогает. И водолаз выполняет работы по памяти, представляя то, что он прочитал в технической документации. Спустишься под воду и начинаешь вспоминать: справа должна быть стена, впереди — заслонки, там  — насосы. Выстраиваешь в голове трёхмерную картинку и работаешь. Могут помочь команды по рации или условные сигналы. Кстати, сигналов не так много: вправо, влево, вперёд, назад, авария, подача инструмента.

И не каждый может справиться с этим состоянием, когда кругом кромешная тьма. Самое страшное для водолаза — это паника. Бывает, шланг, подающий воздух, перекрутится или пережмёт его… Но паниковать нельзя ни при каких обстоятельствах.

Очень много времени приходится проводить в холодной воде. Бывало, зимой повредишь гидрокостюм, вода начинает заливаться внутрь, а тебе ещё нужно выполнить определённую работу. И приходится терпеть, работать через «не могу».

— Самая сложная профессиональная задача, которую пришлось решать…

— Если до 2008 года мы занимались только водолазными работами, то сейчас берём объекты «под ключ»: выполняем строительные работы над и под водой. Сами варим металлоконструкции, устанавливаем их, бетонируем, чистим, ставим сваи, укрепляем дамбу… В общем, выполняем почти весь перечень работ по восстановлению гидротехнических сооружений.

Наиболее сложным, на мой взгляд, был объект в Ашинском районе. Мы восстанавливали миньярский гидроузел. Он был очень ветхим. Устанавливали кессоны, занимались изготовлением металлических затворов, которых не хватало по проекту, восстанавливали бетон, штукатурили… Там мы первый раз столкнулись с задачей укрепления берегов. Пришлось пригласить субподрядчика из Краснодарского края со спецтехникой, но работу мы сделали. Никогда до того момента не ремонтировали мосты, но освоили и это дело. На данном объекте мы работали почти четыре года. После сдачи гидроузла в эксплуатацию получили благодарность от Ашинской администрации. Местные власти были просто удивлены тем, что гидроузел удалось так реанимировать.

Нюансов в работе водолаза очень много. Во что-то бывает тяжело поверить, пока сам не попробуешь.

Например, работали на Троицкой ТЭЦ, снарядили водолаза, как положено, в теплое бельё, водолазный костюм, спустили на двадцатиметровую глубину. Через пятнадцать минут он поднялся «варёный». Оказалось, что внизу температура воды — больше 30 градусов. Там из водохранилища электростанция берёт воду для охлаждения и обратно её сбрасывает. Пришлось работать в простой спецодежде с аквалангом.

Когда мы взялись обследовать опоры моста в Красноярске, не понимали всей серьёзности работ. Вода в Енисее летом не выше 16 градусов, течение — 6 мет­ров в секунду. Просто махина! Приходилось придумывать разные ноу-хау, чтобы справиться со стихией.

Но у нас не было ни одного объекта, который мы бы бросили, не доделали работу.

— Кстати, чем отличается дайвер от водолаза?

— Это абсолютно разные виды деятельности. Объединяет их только присутствие под водой в акваланге. Дайвинг — это в большей степени развлечение. Люди плавают в прозрачной воде, познают подводный мир. Водолаз  — это рутинная работа под водой, связанная с определённым риском.

— Если бы вы знали когда-то всё, что знаете об этой профессии сейчас, нашлось бы в Вашей жизни место для водолазного дела?

— Когда мечтал о работе водолаза, представлял её по фильмам Кусто. Романтика! До этого плавал только в бассейне или озёрах, где видимость — на десятки метров. А когда начал работать, всё оказалось по-другому. Мы ходим в каких-то мутных лужах, ныряем в водозаборы, где ила — в человеческий рост. И в этой жиже приходится работать. Когда человек сталкивается с этой профессией в реальности, он может и разочароваться. Многие, приходя к нам, навсегда отказывались от желания стать водолазом после первого же погружения. Но у меня сомнений не было.

Самое трудное в нашей профессии — научить человека водолазному делу. Очень много факторов должно совпасть, чтобы он остался в профессии.

— Вы говорили, что были мысли расстаться с любимым делом. Что удержало в профессии?

— Ощущение нужности. Вот берёшься за какой-нибудь объект, смотришь на него, и даже страшно. Кажется, его проще снести! А уже через несколько месяцев работы этот же объект выглядит совсем по-другому. Приятно, когда слышишь: «Надо отремонтировать гидроузел? Позвони Денищенко! Он всё тебе расскажет и покажет».

Постскриптум

Наверное, со временем водолазам станет проще работать. Технологии не стоят на месте. Появляются новые материалы, устойчивые к водной среде. Всё чаще используются роботы. Но какими бы совершенными не были новые технологии, для человека всегда найдётся под водой дело, с которым сможет справиться только он.

Алексей Исаков // газета “Спектр”

 

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.