4 июня в России отмечали День крановщика — праздник людей, без которых не появились бы ни многоэтажки, ни заводские цеха, ни школы.
Эта профессия даже с первого взгляда опасная, а по уровню ответственности — почти космическая. Когда смотришь вверх на кабину, зависшую над городом, понимаешь: там, на высоте, работает человек с настоящим характером. История работницы ОАО «Альтернатива» Галины Катасоновой, крановщицы с 36-летним стажем, — не просто про рычаги и грузы. Она — про то, как не бояться высоты, доверять тем, кто внизу, и сохранять спокойствие, даже когда ветер начинает крутить кран.
— Галина Юрьевна, для Трёхгорного женщина-крановщица — редкость. Как так вышло? Мечтали в детстве о башенном кране?
— Знаете, я после восьмого класса пошла в наше училище №125. Тогда это было модно — получить профессию сразу. Мне сказали: «Иди на крановщика, для женщины необычно, но очень интересно». Вот профессия меня сама и выбрала. Решила попробовать — и попробовала на всю свою трудовую жизнь. Три года отучилась, окончила училище в 1990-м. И мне за хорошую учёбу и отличную производственную практику дали не 4-й, как всем, а сразу 5-й разряд.
— И Вас сразу — на стройку?
— Да. Нас, всех выпускников, устроили на работу кого куда, меня — на стройку. Это сейчас так не делают, а жаль. Сначала я строила родной Трёхгорный: улицы Строителей, Жукова — это моя молодость. Прохожу мимо этих домов и думаю: вот в этот я плиту положила, в этом — стену подняла. Вот он, реальный след. Приходилось работать и в соседних городах: Юрюзань, Катав-Ивановск, Усть-Катав, даже Аша была в маршруте. Возводили жилые дома, школы, детские сады. Где-то начинала с самого первого колышка, а иногда подключалась, когда стройка уже шла.
В лихие 90-е всё закрылось, СМУ ликвидировали, строек не стало. Я ушла на Приборостроительный завод, в цех 28. Там 10 лет отработала, потом меня пригласили на второе производство. Выработала вредный стаж, вышла на пенсию. Поняла, что могу еще поработать и устроилась в «Альтернативу». Мне здесь очень нравится.
Первый день: человечки внизу
— А самый первый рабочий день помните? Страшно было?
— Ой, ещё как помню. Помню, попала сразу во вторую смену, на монтаж жилого дома. Там своя специфика: плиты перекрытия тяжёлые, а наружные стены — вообще махины. Рабочие внизу, на первом этаже, ходят где-то далеко-далеко, ты их почти не видишь и не слышишь. А сама сидишь на высоте девятого этажа. Всё, что внизу, — маленькое: человечки, машинки — игрушечные. Ощущение нереальное. Было страшно. Но было ТАК интересно! Знаете, это чувство гордости, когда завершаешь смену и понимаешь: ещё один этаж стоит. И это сделала ты.
Крепкое словцо тоже прилетало
— Кто научил вас профессии по-настоящему?
— Хочу сказать огромное спасибо моему первому наставнику —Елене Владимировне Клевцовой. Она до сих пор в профессии. Научила главному: не торопиться, слушать команды, быть внимательной, сосредоточенной. Все эмоции — при себе. И спасибо всем, кто помогал, был рядом. Когда начинала, бывало, ошибёшься. Люди помогали словом, делом… и крепкое словцо тоже прилетало. Без него в нашей работе никуда — это самый быстрый способ достучаться, когда эмоции зашкаливают. Так что спасибо и за него: оно здорово отрезвляло и наставляло. Отдельная благодарность мастеру в училище —Виталию Кондратьевичу Бушманову. Он с нами, девчонками и мальчишками, три года как заботливый родитель нянчился до самого нашего трудоустройства.
На грани исчезновения
— За 36 лет техника сильно изменилась?
— К сожалению, в нашем городе — нет. Стройка остановилась, высотных кранов почти не осталось. На ПСЗ работала на мостовых, козловых кранах — всё старенькое. Никакой модернизации. А в больших городах смотришь — там космос! Другая конструкция, в кабине кондиционер, аппаратное управление, другие возможности. Люди на такой высоте сложнейшие работы выполняют. Профессия невероятно интересная. Но в Трёхгорном профессия крановщика умирает. Молодых нет. Все мы, с огромным стажем, дорабатываем. А ведь без кранов — никуда, многие отрасли без нас просто встанут.
Уроки высоты: не геройствуй
— Что самое сложное на высоте? Ветер? Холод?
— С погодой понятно: летом в кабине — пекло, зимой — мороз, ветер так и норовит сбить с толку. Но есть кое-что поважнее. Многие думают, что крановщики со временем перестают бояться высоты. Ничего подобного. Страх есть у всех, и тот, кто говорит обратное, либо врёт, либо никогда не поднимался на высоту девятого этажа без стен. Просто за 36 лет я научилась этот страх держать под контролем. Он становится не врагом, а помощником — заставляет быть внимательнее.
— А как боретесь с ветром?
— О, это отдельная песня. Самое правильное — прекратить работу заранее, но ветер иногда накрывает внезапно. В Усть-Катаве, в новом микрорайоне, где мы строили — голое место на горе, и там — частые ветры. Однажды кран просто понесло по рельсам. На кране ведь тормозов как у машины нет. Противоходом пыталась остановить кран, кто-то внизу башмаки под колёса начал подкладывать, слава богу, справились. Поэтому правило простое: видишь, что погода портится, ветер усиливается — всё. Закрепил кран как положено и спускайся вниз. Не геройствуй. Почему я так категорично говорю? Потому что наши инструкции написаны кровью. Хочешь жить, вернуться домой к семье — не спорь с техникой безопасности.
Самое страшное — это даже не ветер и не высота, а слепые зоны. Ты сидишь наверху, вроде бы всё видишь, но есть места, куда твой взгляд просто не падает. Что там внизу происходит — не знаешь. Поэтому мы работаем только в связке с людьми на земле. Они — твои глаза. Их ошибки могут привести к большой трагедии. У нас в профессии самодеятельности никакой не должно быть — только по командам.
— А связь какая? По рации?
— На стройках, где я работала, раций не было. Команды голосом или жестами: вправо-влево, вверх-вниз, вперёд-назад, стоп. И строго по правилам. Не дай бог кто-то подаст не тот сигнал.
Везде свои нюансы
— Какой объект был самым сложным за 36 лет в профессии?
— Самая сложная работа была на втором производстве, на ПСЗ. Вы понимаете специфику — ядерно-оружейный комплекс. Ответственность — запредельная. Там работа ювелирная: нужно поставить груз точно, ни на миллиметр вправо или влево. И это всё — краном. А на стройке другие сложности: кран встал — стройка встала. Ты, крановщик, — её большие руки. Разгрузка, загрузка, монтаж, туда-сюда. Ни спуститься, ни отвлечься.
Терпеть и всё
— Нас читатели велели спросить: 8-часовая смена, высота 30 метров, а в кабине никаких удобств не предусмотрено, как обходитесь без туалета?
— Самый высокий мой объект, который я строила — 12-этажка на улице Строителей, 11. Отвечу честно: ты должен терпеть. Терпеть и всё.
— А что с собой берёте наверх?
— Кто что хочет, кто-то воду, например. Никаких хитростей.
— А перекусить?
— На стройке — некогда. Залез — и до обеда. Машины разгрузить, загрузить, плиты подать… в общем, не до сэндвичей.
О чём страшно вспоминать
— Были нештатные случаи?
— Один раз до сих пор вспоминаю с холодом. Дети на стройку забежали. Мальчишка упал на рельсы, прямо перед краном. А я его сверху не вижу — слепая зона. Строители бегут, кричат: «Стой!» Успела, кран остановила. Трагедии не случилось. А меня потом долго трясло.
Ещё один случай. Работали мы на улице Строителей. Подымаюсь после обеда на кран, и вдруг снизу кричат: «Галя, быстрее спускайся!» Оказывается, неподалеку проводили взрывные работы. Догадались подстраховаться и остановить работу крана. Спустилась — и только тогда поняла, насколько всё серьёзно было. Кто его знает, что могло случиться, а вдруг бы кран зацепило?
Спасибо профессии
— Что пожелаете себе и коллегам в День крановщика?
— Всем — здоровья, благополучия, хорошего настроения. Тем, кто в кабине, — профессионального роста. А тем, кто только думает прийти в профессию, — не бояться трудностей и свято помнить технику безопасности. Знаете, профессия подарила мне многое. Я пришла на стройку в трудные годы, но там жизнь кипела. И в конце пути она сделала мне щедрый подарок — досрочную пенсию. Работа воспитала во мне внимательность и сосредоточенность. Спасибо моим наставникам — Елене Владимировне Клевцовой, Вере Леонидовне Чеплухиной — за терпение, строгость и человеческое тепло. И всем — добра!
Автор: Алексей Исаков, газета «Спектр»
Фото из архива Галины Катасоновой
